seashellfreedom

Кто говорит о провале?
То, что было осмыслено и сделано остается осмысленным и сделанным.
В своем истоке, в свое время, в свой черед.
Пусть бухгалтера подводят итоги.
Ибо наше царствование было призвано придумать нечто новое,
а не обеспечить оценку того или иного отрезка истории.  

Кто сможет исчерпать бесконечное множество ситуаций?
Кто сможет заглушить событие, с которого начнется новая игра?  

Доверьтесь своему долгу. Отвратитесь от власть имущих.

Пусть вынесенный вердикт оставит вас равнодушным
и пусть ничто и никогда не заставит вас смириться.

Доверьтесь необходимости.  

Пусть проходят мимо довольные всем. Пусть множатся боязливые.
Это наша ничем не тронутая неповторимость пробила в мире ту дыру,
куда устанавливают из века в век?
                                Ален Бадью. Из романа-оперы «Красный шарф»

    Ну вот и уезжай теперь после всего этого. Только отвлечёшься от дел общественных, так сразу грядет общественное событие. Недели три я занимался своими идиотскими частными делами, не имея Интернета. А тут такое! Позволив упадническому унынию зохавать мой моск, после триумфа реакционеров на выборах, я не ждал от нашего мультитюда хоть чего-то здравого в ответ на поругание свободы.

    Как я рад собственной недальновидности, пусть и порождённой малодушием. Общественное бытие определяет сознание. Из этого тезиса Маркса можно сделать вывод о сомнительности любых долговременных прогнозов о столь стохастической среде, как общество. Там где свобода накапливается, подобно заряду в туче, возможны громы и молнии.

    К своему стыду, я вижу, что моё собственное сознание так же ограничено привычным, как и сознание многих прочих слепцов. Увы мне. Ну кто бы мог подумать ещё год назад, что в современной России, а не где-то там на Пуэрто дель Соль, возможна прямая демократия ширнармасс. Уму непостижимо! Но это факт. Такова непредсказуемая событийность События. Не было и вдруг стало. Что это? Событие Алена Бадью, спинозистская сборка мультитюда Делёза-Негри, обновление гражданского общества, или ещё что? Теоретическое осмысление последних политических событий, будоражащих буржуазный мир, есть прямая задача левых. Но теория лишь следует за практикой. А практика совершенно удивляющая и зовущая за собой. Я провинциал, и, кроме того, человек занятый ежедневными производственными заботами, но теперь буду ломать голову, как мне самому оказаться в гуще событий. Пока не знаю как.

Но уже сейчас позволю себе некоторые соображения по поводу происходящего.

    Аристотель в «Поэтике» даёт следующее определение метафоры: «Метафора – это приложение к одной вещи имени, принадлежащего другой». Путешествие имени по носителям (родам, элементам родов, вещам, и т.д.), от стоянки к стоянке – плавание Означающего. Нерасторжимое совпадение магического имени и его носителя – ситуация Славы – δόξα. Перенос метафорой, подобно пчеле, имени с одного носителя на другого – ситуация молвы, слухов, предполагающая несовпадение Означающего и Означаемого. Докса-слава превращается в доксу-мнение. В качестве вести доксу удерживает вера. Вы верите слухам? Я верю.

Есть кто-нибудь, кому не ясно? Мы под пятнадцатью футами чистого белого снега.
Мы призраки. Призраки танцуют на руинах. Нас нет.

    Диогену городские власти ничего не поручили, и в течение нескольких дней он только молча наблюдал, как его сограждане все у себя поднимали вверх дном [готовясь к осаде Коринфа – прим. seashellfreedom]. Затем боевой пыл передался и ему: он подпоясался, нацепил на себя какую-то ветошь, закатал рукава до локтей, отдал старому своему приятелю суму, книги и навощенные дощечки, выбрал за городом по направлению к Кранию (так называется холм близ Коринфа) открытое место, выкатил туда бочку, в которой он укрывался от непогоды, и, обуреваемый жаждой деятельности, стал проворно двигать руками: уж он эту свою бочку поворачивал, переворачивал, чинил, грязнил, наливал, выливал, забивал, скоблил, смолил, белил, катал, шатал, мотал, метал, латал, хомутал, толкал, затыкал, кувыркал, полоскал, конопатил, колошматил, баламутил, пинал, приминал, уминал, зарифлял, закреплял, заправлял, сотрясал, потрясал, отрясал, вязал, подрезал, терзал, продвигал, выдвигал, запрягал, тузил, возил, пазил, снаряжал, заряжал, клепал, поднимал, обнимал, выпаривал, выжаривал, обшаривал, встряхивал, потряхивал, обмахивал, строгал, тесал, бросал, прочищал, оснащал, улещал, супонил, полонил, помпонил, скатывал и сбрасывал с вершины Крания, потом снова вкатывал наверх, точь-в-точь как Сизиф орудовал со своим камнем, и в конце концов едва не выбил у нее днище.

Информация – это ещё не знание.
Знание – это ещё не мудрость.
Мудрость – это ещё не любовь.
Любовь – это ещё не музыка.
Музыка превыше всего.
             Фрэнк Заппа.

Ну вот какая может быть жизнь без Фендера Телекастера? Это уже и не жизнь получается, а сплошное прозябание. И с коммунизмом непонятно. Без рок-н-ролла это уже не коммунизм выходит, а одна контра.

Я обычно не пишу лытдыбрическое, из соображений анонимусности. Но тут меня распирает. Вот просто-напростаки распирает щастьем и детским восторгом. Ибо сбылась  моя хрустальная мечта.

    Я помню свою первую Пасху. Это было в первой половине 90-х. Я был прихожанином монастырского храма. И по сию пору им остаюсь. А монастырские службы – они длинные. Пасхальная служба длится до самого утра. И вот отстояв её, я пришёл домой и лёг спать. Какое у меня было тогда настроение? Не помню. Наверно радостное. Праздник ведь.

    Но смысл Пасхи я осознал позже, через пару часов. Вообще-то этот смысл нельзя осознать лишь рассудком, его надо пережить. Так вот. Это же были 90-е, все, кто не «новые русские», тогда бедствовали. Бедствовали и сажали картошку. Помните? И наша семья, так же как и многие в тот день, отправилась «на картоху». Прямо с утра. Я, поспавший лишь пару часов, тоже был вынужден ехать.

    На почве недосыпа человеческая психика склонна впадать в сенсорную депривацию, отфильтровывая чрезмерные внешние впечатления. Такая защитная реакция. А сенсорная депривация способна приводить к отрешенности и, тем самым, к ясности сознания.

    Я до сих пор в деталях помню, как всё было. В какой позе я сидел, какое место города проезжал наш автомобиль. Я рассеянно смотрел по сторонам  – раннее воскресное утро, а город забит людьми. Торопятся по своим делам, суетятся чего-то. Всё как обычно.

    И вдруг в моё опустошенное сознание пришла мысль. Не мысль даже, а скорей чувство, ощущение, самодостоверное и простое. Вот так всё и было две тысячи лет назад. Точно так же. Окраина великой Империи. Иерусалим. Местный праздник Песах. Город забит людьми, приехавшими со всей провинции. Толчея, суетятся чего-то. Обмениваются новостями – обсуждают политику, цены на рынке, недавнее распятие трёх преступников, посевную и виды на урожай. Всё как обычно.

    Но в этот момент, брошенный всеми, на окраине человеческой истории воскрес Богочеловек. Женщины, пришедшие к могиле с миром и благовониями, обнаружили склеп пустым. Они встречают Христа и спешат сообщить об этом Его ученикам. Это и есть Благая Весть. Христос воскрес! Обочина человеческой истории сделалась её центром. То, что для господства и здравого смысла было ничтожным и презренным оказалось кротко властвующим над мирами. То, что было жалкой смертью провинциального равви, победило саму смерть и вековечную власть мирового абсурда. Невыносимое для князей мира сего понимание: сила Божия в немощи совершается. Поэтому, братья и сестры, не бойтесь! В толще житейской мрети, посреди обычной суеты и на дне отчаяния разверзается Благая Весть. Христос воскрес!

– Дон Хенаро, что делает воин, когда встречает олли?
– Воин делает в штаны.
                    К.Кастанеда, «Отдельная реальность»

    Годы, потраченные мной и моими коллегами (товарищами по борьбе) на натурные исследования человеческой психики, принесли немало практических и теоретических результатов, весьма полезных в деле борьбы за всеобщее и окончательное освобождение. Но, увы, пока эта ценная информация не систематизирована и не сведена воедино в связный дискурс. Картография изменчивых ландшафтов души, этнография её причудливых обитателей, плен души и её прорывы на свободу – всё это ещё ждёт своего последовательного и вдумчивого описания.

А пока хочу познакомить вас с одним из самых малоприятных агентов Вавилона в человеческой душе. Итак, знакомьтесь. Хребтун обыкновенный, он же – заплечный спряточник.

Substantia est pausa sui.
            Извлечение из Б.Спинозы

    Тяжкое давление естности невыносимо. Утружденный ум обречённо подсказывает, – от жути существования не скрыться человеку даже в самоубийстве. Ад будет следовать за ним. Мегалитическая плита неба, чуждое пониманию молчание земли, слепотствующая суета людей и хохочущий сарказмос богов – как тут не впасть в чёрную меланхолию?

    Но образ всеобщей ткани, создаваемый в воображении навязчивостью Мойр, прикровенно даёт понять, что между нитями пыльного ковра сущего – сияющая пустота. Люди удалились из волшебной пустыни мира в душную тесноту сосчитанного тождества. Вещи и мир, как целое, стали причиняться людям подобно боли. Двери восприятия запечатаны чёрномагическим заклятием, мир перестал быть бесконечным.

    Но апория – непроходимое место – напряжением спорящих мнений открывает в постепенности мышления зазор. Нить обрывается, а у всякой плиты есть грань, за которой бездна. Человек способен увидеть вдруг краем глаза то, что он видел каждый божий день, но не замечал – различия вещей.